Время - понятие относительное. То оно летит, с такой быстротой, что не успеваешь совершать даже привычные дела, то оно ползет, как черепаха, и кажется, что день может тянуться до бесконечности. Ощущение медленного течения времени пришло из моего детства. Большое пространство дня, казалось, включает бесконечный каскад событий, и ты можешь сходить с друзьями в лес и искупаться в реке Каме, поиграть в казаков-разбойников и погонять в загоне телят, накормить гусей и нарисовать что-нибудь в альбоме. Поэтому, когда сейчас мне удается уловить тишину и размеренный ход времени, я получаю такое же наслаждение от жизни, что и в детстве.

Воспоминание о дошкольном периоде связано не только с бесконечно текущими днями, но с особыми ароматами, которыми были наполнены все дни. Прежде всего, это запах парного молока, которое бабушка наливала мне в большую кружку прямо из-под коровы. Это запах медовых сот, которые мы жевали как жвачку. Пахнущее земляникой сено, которое я неумело помогала взрослым собирать в стога.

 Румяную корочку горячего ржаного каравая я вспоминаю как что-то неземное, рождающее во мне чувство сопричастности к таинствам, совершающимся по утрам на кухне моей бабушкой Марфой Александровной. Колдуя у громадной печи, занимающей большую часть деревянного дома, она лихо управлялась с большим ухватом, доставая из нее то крынки с топленым молоком, то чугунок со щами, то противень с горячим хлебом. Однажды, когда на кухне никого не было, я набралась смелости и заглянула в печь, надеясь увидеть что-то необычное. Как же я была разочарована, когда кроме стен и потолка там ничего не увидела. Многим позже, подобное чувство я испытала в Египте, когда очутилась в погребальной камере пирамиды Хеопса: такое же ощущение пустоты и недосказанности. 

Бабушка была для нас, пятерых ее внучат, своеобразным центром притяжения, мы готовы были следовать за ней везде и всегда. Причем, она никогда не заставляла нас ничего делать по дому, мы сами стремились что-то сотворить: играючи пололи грядки, поливали огурцы, убирали хлев. Внукам постарше – Володе и Наде доверялось даже коса, они умели косить траву и укладывать высохшее сено на сеновал. Старшие внуки наряду со взрослыми были вовлечены в домашние дела, мы же, младшие – Рома, я и моя сестра Оля, практически не имели никаких обязанностей и были предоставлены сами себе. 

Мои родители Анатолий Александрович и Тамара Сергеевна жили вместе с бабушкой и дедушкой в большом добротном деревянном доме в деревне Заонохово, что стоит на реке Каме в Пермском крае. Мой дед - Каменев Александр Егорович, был человеком на селе уважаемым, до глубокой старости являлся несменным председателем колхоза. Мы с сестрой любили деда, и в глубине души им гордились. Он часто показывал нам свои военные награды: медали, орден Красной звезды, но о войне не любил рассказывать. Потом мы от отца узнали, что дедушка, будучи военным комбатом, участвовал в Финской войне, а в 1939 году встретил врага на польской границе, но попал в плен, и всю войну был узником концлагеря. Бабушку с тремя своими детьми он хотел отправить в тыл, но машину, на которой они ехали, взорвали. Теплые вещи, документы и деньги сгорели, поэтому бабушка была вынуждена пешком с пятилетним сыном на руках и двумя дочерьми 7 и 9 лет идти из Польши на Урал. 

Папа вспоминал о постоянных бомбежках, которые пугали его. Осколок от одной из них попал ему в голову, на лбу остался шрам. В тыл шли медленно по ночам, то, перегоняя армию фашистов, то, отставая от нее. Всех не покидало чувство голода. И вот однажды, будучи очень голодным, папа взял котелок у убитого солдата и пошел на запах полевой кухни одной из немецких частей, которая расположилась неподалеку. Там он встал в очередь за кашей за последним солдатом, когда подошла его очередь, повар взял его на руки и посадил в котел, чтобы папа соскреб со стен кашу. Немцы не тронули папу, а один даже сунул ему в штаны шоколадку. Так папа стал в семье кормильцем. Бабушка с детьми следовала за этой частью, пока не встретили нашу армию.

Когда я сегодня вспоминаю папу, который уже ушел из этой жизни, то все больше понимаю, как же я на него похожа. Наверно, детям свойственно подражать своим родителям. Помню, как-то глядя на красивый папин автограф на документе, я спросила, почему он такой странный, папа тогда сказал, что первая буква имени Анатолий самая главная, поэтому он пишет ее такой крупной. После, когда мне нужно было поставить свою подпись в паспорте, я тоже на первое место поставила первую букву своего имени, наверно, это было невольное подражание.
Папа любил говорить рифмованными текстами. И когда я написала свое первое стихотворение, то подумала, что эта способность мне, наверно, досталась в наследство от папы. 

Родители часто меняли свое место жительства. Сначала они переехали в деревню Казанку, где прожили шесть лет. Первый класс я кончала уже в Верхнем Уфалее, небольшом городке в Челябинской области. 

Главная мечта начальной школы – это желание стать диктором центрального телевидения. Залезая между ножками табуретки, я воображала себя человеком, который читает сводку погоды. Мама, работая зубным врачом, часто говорила, что она как «сапожник без сапог», имеет дочь, у которой зубы не для профессии диктора. Когда-то в раннем детстве я упала лицом прямо на жестяную кружку, в результате чего мой передний зуб раскололся на две половинки. Хотя я не ощущала никакого дискомфорта, мама все время мечтала исправить мои зубы.

Свою жизнь в Верхнем Уфалее я вспоминаю в связи с поездками к стоматологу в г.Челябинск. Каждый раз врач долго колдовал с моими зубами, выпрямляя их особыми хитроумными приспособлениями. Это было неприятное во всех смыслах занятие. После посещения врача я не могла кушать жесткую пищу, а, измельченные в пюре продукты, быстро надоедали. Только благодаря маминой настойчивости и упорству, удалось выправить зубы. А желание стать диктором постепенно переросло у меня в стремление быть педагогом и, обязательно, математики. 

Однако, в студенческие годы мне все же удалось побывать в роли диктора. В 1974 году я работала в центральном кинотеатре города Перми, где перед началом фильма вела беседу со зрителями о новых кинокартинах. Помню, когда я давала анонс фильма «Тиль Уленшпигель», один из зрителей меня спросил: «Пойду ли я на этот фильм?». Я растерялась и решила, больше в прямом эфире не работать. 

Мои родители прожили в Уфалее пять лет, а потом переехали с Урала на Кубань по состоянию маминого здоровья, врачи прописали ей морской климат. Почти тридцать лет они прожили в Краснодарском крае в поселке Фанагория. Построили свой дом, имели большой земельный участок, на котором произрастали черешня, вишня, персики, грецкие и миндальные орехи, арбузы и дыни и еще много чего. Родители любили землю, и она одаривала их богатыми урожаями. Сейчас, когда у нас появилась дача, я понимаю, сколько труда стоило родителям это изобилие. 

Папу в южной станице называли «местным Кулибиным», и неслучайно. Он просыпался в 3 часа утра и шел в свою мастерскую, где колдовал с металлом, а потом уходил на свою работу. Он смастерил много чудесных машин для себя и друзей. Папа сам придумывал проект и сам же его реализовывал, добывая на металлических свалках нужные детали. У нас дома был трактор, на котором осуществлялись все перевозки, мельница, на которой дробили кукурузные зерна, соковыжималка, на которой производили до 800 литров виноградного сока, инкубатор, в котором из яиц вылуплялись и гуси, и утки, и куры, и индюки, был электроплуг, машина для нарезки табака. Было много и других механизмов, которые папа сам изготовил. 
Мама всегда говорила, что у папы «легкая рука», что не посадит, все вырастет. Почти каждое лето я с мужем и детьми приезжали к родителям и гостили почти все лето в доме, укутанном цветами и виноградниками. Традиционным считалось увезти в Москву красный лук, который можно есть без хлеба настолько он вкусный. А незабываемые розовые помидоры, которые мы ели с сахаром, а крепыши огурцы … Таких не вырастишь в Подмосковье! Миндальные и грецкие орехи брали с собой уже очищенными. Все это богатство в неограниченном количестве сыпалось на нас летом у родителей... Настоящий рай! 

У папы день рождения летом. Это был хороший повод собраться всей семьей, спеть для папы наш любимый «каравай». Когда у сестры и у меня появились семьи, то родительский дом стал тем местом, где мы встречались, поскольку я жила в Москве, а сестра - на Урале в городе Березники. Жизнь рано развела нас в разные уголки страны. По окончании восьмого класса я уехала в город Пермь и поступила в Пермское педагогическое училище на художественно-графическое отделение, которое позже закончила и моя сестра.

Я благодарна маме за то, что она своей мудростью направляла и направляет меня по жизни. Женщина она сильная, уверенная в себе, всегда знающая ответы на все вопросы. Ее житейская рассудительность во многом определила мою судьбу, она же и предопределила выбор моей будущей профессии.  
Учеба в Пермском педагогическом училище № 4 была, как сейчас кажется, беззаботной и веселой, наполненной увлекательными событиями: незабываемая картошка, веселая жизнь в общежитии, общение с интересными людьми – нашими педагогами Сметанин Г.П., Зарубин Н.Н., Захаровой Г.Н. и др., пленэры в красивейших местах уральской земли: река Сылва, город Суксун, посещение мастерских пермских художников и др.
Со своим будущим супругом, Копцевым Виктором, я познакомилась на втором курсе. Поначалу он мне совсем не понравился: долговязый, нескладный, самоуверенный молодой человек пришел к нам в группу на второй курс после окончания десятого класса. Однако общие интересы, увлечение спортом, туристические походы, вечные споры в профкоме, где я была председателем, а он – ответственным за спортивную работу, как-то сблизили нас. Меня поражала его самостоятельность и бескомпромиссность, в группе он был старше других ребят, поэтому брал на себя решение разных проблем. После того, как Виктору сделали операцию, я часто навещала его в больнице, так незаметно наши отношения переросли в дружеские.
Особенно нас сблизила работа над диплом, которым руководил один педагог Зарубин Николай Николаевич. Он только закончил Московский педагогический институт им. В.И.Ленина и фонтанировал идеями. Мы часто бывали у него в мастерской. Это был самобытный художник, всегда очень интересно рассказывающий о своих творческих замыслах. Благодаря ему, мы знакомились с работами «запретных художников», а также постигали разные необычные техники. Исследование особенностей масляной монотипии проходило в квартире нашего учителя. Ванная комната превращалась в полигон, где мы, третьекурсники, ловили удачные наплывы масла на бумагу. Дипломные работы его студентов всегда отличались оригинальностью. 
Во время первой своей педагогической практики я проводила уроки в сказочно-игровой форме. Сюжеты сказок придумывала сама. Зная об этом, Н.Н.Зарубин предложил мне проиллюстрировать одну из своих сказок «Жемчужинка», а в качестве дипломного проекта создать диафильм и продемонстрировать его во время защиты. Было сделано много эскизов пастелью. Чтобы динамика восприятия цвета нарастала, каждый кадр отличался от предыдущего, как по насыщенности, так и тону.

Виктор свою дипломную работу назвал «Весна». Это был наш парный портрет… По окончанию училища мы стали мужем и женой.
Наша свадьба проходила на моей родине, в доме бабушки и дедушки. Проходила она в древне-русских традициях. Мои любимые дядя и тетя -Александр Николаевич и Алевтина Сергеевна сделали все для того, чтобы свадьба нам запомнилась как калейдоскоп сказочных событий. Поэтому, когда наступил серебряный юбилей нашей свадьбы, мы решили с Виктором отпраздновать его там же. 

После свадьбы, вместо свадебного путешествия, поехала с мужем поступать в институт, где на первом курсе у нас родился первый сын Евгений, на третьем - второй сын Владимир. Академические отпуска, полагающиеся мне по рождению ребенка, я не брала, поэтому институт закончила вместе с мужем. Жили мы в семейном общежитии, где не было горячей воды. Виктор во всем мне помогал. На лекции ходили по очереди.

Учеба в институте была не такая безоблачная как в училище. Мы работали, учились и воспитывали детей. Приходилось крутиться. Но все равно, это было интересное время. У нас преподавали такие художники как Дрезнина, Дудник, Токарев рисунок вели Ростовцев, Комаров, историю искусств – Алексеева, Триселев, философию - Маркович. 

Кафедра декоративно-прикладного искусства была самой авангардной, ее возглавлял Нешумов. Дизайн тогда пробивал свое право на монополию, на кафедре работали педагоги, которые много экспериментировали, они знакомили нас с макроме, гальванопластикой, работой в гипсе и, конечно же, с цветоведением, этот предмет вела Наливина.

Татьяна Ивановна Наливина дала мне возможность увидеть полифонию цвета, почувствовать выразительный потенциал колорита. В некоторых своих поэтических зарисовках я обращаюсь к темам, которые когда-то на занятиях цветоведения были мной впервые осмыслены «Ахроматическое настроение», «Рыжий цвет», «Солнце» и др. Свою дипломную работу я выполнила по цвету. В дизайнерской разработке серии наглядных пособий для уроков изобразительного искусства нашли отражение основные разделы цветоведения.

 Новым для нас так же стало освоение графических техник: литографии, ксилографии, линогравюры и сухой иглы. В институте была прекрасная мастерская графики, печатные станки завораживали своими размерами, присутствие литографских камней роднило ее с мастерской скульптора. Там мы порой пропадали до вечера, неоднократно печатая ту или иную гравюру в надежде получить самый удачный оттиск. Поначалу и дипломную работу я хотела выполнять в графике, но после конфликта с Ростовцевым, который возглавлял кафедру рисунка, отказалась от этой идеи.

На факультете я возглавляла профком. Сейчас удивляюсь, как мне удавалось сочетать общественную, учебную, и семейную жизнь, да еще «бегать на курсы Неменского»! За свой интерес к новой программе по изобразительному искусству и пострадала. Ростовцев ревностно относился к моим с Виктором связям с группой Неменского. Но поскольку, учились мы хорошо, Виктор был Ленинским стипендиатом, я получала повышенную стипендию, то единственной формой его влияния на нас был рисунок, за который он всегда ставил низкие оценки и, в конечном итоге, не дал возможности делать диплом по кафедре рисунка.  

Много интересного о новой программе «Изобразительное искусство и художественный труд» нам рассказывала Вера Васильевна Алексеева. С «запретной группой» нас познакомил Маркович Миленко Миркович. Со второго курса мы активно включились в экспериментальную деятельность. 
На четвертом курсе я стала работать в школе № 346 Бауманского района, которая находилась недалеко от общежития. Большие листы бумаги, широкие кисти, уголь, пастель и другие материалы были у моих учеников. Помню первые детские выставки в этой школе приводили администрацию в изумление. Директор не знала, как к ним относиться, настолько они были не традиционными.

Сейчас, когда за плечами более 25 лет педагогической работы в общеобразовательной школе, я всегда с трепетом вспоминаю свои первые шаги на этом поприще. Работая в школах №№ 617, 897 г. Зеленограда я все время что-то экспериментировала, пробовала новые методы, дала бесконечное количество открытых уроков и мастер-классов. Теперь, работая в школе № 1913, каждый мой урок является «открытым», но по-прежнему, когда вхожу в класс испытываю волнение как в первый раз.

 

Почувствовав вкус исследовательской работы, в 1986 году решила поступить в аспирантуру Научно-исследовательского института художественного воспитания Академии педагогических наук (ныне Институт художественного образования Российской академии образования). Моим наставником и научным руководителем стала Наталья Николаевна Фомина, которая в то время возглавляла лабораторию изобразительного искусства. Я благодарна этому человеку за то, что она открыла мне особый взгляд на искусство и детское творчество. Под ее руководством я подготовила и защитила диссертацию «Формирование образного восприятия цвета младших школьников на уроках изобразительного искусства» (1996). На протяжении двадцати лет я работаю в Институте под ее началом. По-прежнему Наталья Николаевна является для меня примером бескорыстия и трудолюбия, человеком, влюбленным в свое дело, одержимым новыми проектами и планами, исследователем, который не привык останавливаться на достигнутом.
Общение с сотрудниками лаборатории Н.Н.Фоминой, Н.В.Гросул, Н.Н. Михайловой, М.С.Чернявской стало моими университетами. Совместная подготовка к выставкам, многочисленные командировки по «городам и весям»: Нюрба (Саха АССР), Ленинград, Иркутск, Чита, Пермь, Владимир, Краснодар, Березники, Актюбинск (Казахстан), Ровно (Украина), Таллин (Эстония), Рига (Латвия) и др., проведение курсовой подготовки учителей в Московском Институте повышения квалификации объединяло всех нас, входящих тогда в команду Б.М.Неменского. Поэтому, когда открылся Центр художественной культуры и образования на Арбате, мы все надеялись создать новую модель художественного развития детей и учителей. Директором этого центра стал мой муж В.П.Копцев, научным руководителем - Б.М.Неменский.  

За три года работы в Центре (1991-1994) мне удалось осуществить несколько интересных проектов. Я провела персональные выставки педагогов-исследователей Ю.П.Тужилкина, Л.В.Высоцкой, Е.А.Лыжниковой. Там же впервые прошла выставка детского рисунка по авторской художественно-экологической экспериментальной программе «Природа и художник» (1992 г.), за разработку которой в 1994 году я получила первый грант от фонда «Гуманитарная инициатива» (фонд Сороса). Были изданы методические разработки к программе «Изобразительное искусство и художественный труд», 6 класс «Мир интересов человека» (1993) и Хрестоматия (1993) к ним. Издательством «Наука» выпущен сборник стихов и загадок «Про все на свете» (1994).  

Теперь, когда я думаю о трех годах работы ЦКХКО, я вспоминаю скульптора О.В. Яхонта, который увлеченно рассказывал учителям и детям о реставрационных работах, он был одержим идеей воссоздания скульптуры Георгия Победоносца. О Наталье Николаевне Фоминой, которая своим бережным и трепетным отношением к детскому рисунку сделала невозможное: возродила дело А.В.Бакушинского и Г.В.Лабунской, заложила основы музея детского рисунка. О Наталье Николаевне Михайловой, которая проводила увлекательные занятия по живописи и рисунку с учителями. О Гросул Нине Валентиновне, на занятия которой дети бежали как на праздник. Об Алексеевой Вере Васильевне, слово которой было таким емким и многозначным, а лекции по истории изобразительного искусства всегда будоражили воображение слушателей. Все вместе мы были командой единомышленников. 

Общение с Верой Васильевной и ее супругом Станиславом Брониславовичем, разговоры по душам до глубокой ночи, чтение друг другу стихов - незабываемы. Вера Васильевна завораживающими рассказами о зарубежном искусстве невольно стимулировала наши с мужем поездки в Египет, Австрию, Италию, Грецию, Францию, Голландию, Чехию, Польшу и др. В своих стихах, емких и образных, она, как мне кажется, вступает в диалог со мной. Ее ощущение мира мне близко и родственно. Совсем не случайно свое первое стихотворение «Вера» я посвятила любимому учителю. 
Опыт организации и проведения выставок детского рисунка, как формы взаимодействия педагогов дошкольного и школьного звеньев образования, складывался постепенно. После закрытия Центра Передвижные выставки детского изобразительного творчества стали средством объединения учителей-экспериментаторов вокруг исследовательских проблем, стали своеобразной способом повышения их квалификации. 

Ежегодно, с 1995 года, инициативная группа педагогов изобразительного искусства общеобразовательных учреждений, работающих по экспериментальной программе «Природа и художник», начала проводить свои форумы в школе № 1913 г.Зеленограда. Школа, которой с 1995 года руководил В.П. Копцев, приобрела статус неформального методического центра. Круглые столы, педагогические чтения, семинары по проблемам преподавания искусства детям стали ежегодно проходить на базе этой школы. Здесь формировались и открывались все пятнадцать Передвижных выставок детского изобразительного творчества (1995-2009 гг.). В 2008 году в выставочном (актовом) зале прошла персональная выставки Копцева В.П., а через год и моя.

Организация юбилейной выставки, совпала с подготовкой над сборником моих поэтических зарисовок, поэтому стало возможно объединить каталог и сборник в одном издании. Поскольку выражать свое отношение к миру в виде рифмованных текстов я стала недавно, то расцениваю свой сборник стихов, как первый, еще робкий шаг в этом направлении.

 

Я безмерно признательна своему мужу Копцеву Виктору Петровичу за помощь, которую он оказал мне при подготовке выставки, каталога и сборника. Без него не состоялся бы ни один мой выставочный проект. Он первый и самый главный слушатель и ценитель моих творческих продуктов. А также сыну Евгению, который как дизайнер, меня консультировал по многим техническим вопросам. Будучи редактором своего журнала, он часто давал мне дельные советы по компьютерной верстке текстов и иллюстраций. Младший сын Владимир, как художник, работающий с малыми формами, с ювелирной дипломатичностью высказывал свои пожелания в адрес моей живописи и стихов, влияя на процесс их создания.

Я благодарю Л.Г.Крохалева, Э.И.Гуткину, Н.М.Фокину, Т.Г.Кузьмину за внимательное отношение к поэтическим текстам, которые они внимательно прочитывали и высказывали мудрые пожелания в мой адрес. 

 Тема сборника и выставки «Художник и природа» созвучна с названием, разработанной мной образовательной программы для детей и подростков (от 3 до 17 лет) по изобразительному искусству «Природа и художник». Природа была и продолжает быть для меня основным учителем, непревзойденным художником. Живое созерцание ее меняющихся красок и ритмов предопределяло многие мои дела. Детское восприятие величественных уральских пейзажей, деревенская среда, 26 лет жизни в красивейшем городе Зеленограде, десятилетний дачный быт - все это связывается в моем сознании с красотой и величественностью природного промысла. Прикосновению к этой вселенской гармонии посвящено мое литературное и живописное творчество.